|
Главная / Публикации / 2001 / Апрель
Поиск: 12 Апреля 2001
Лимоновцев судят за терроризмОни считают, что хулиганили Во вторник в Рижском окружном суде начались слушания по делу российских национал-большевиков, арестованных после захвата ими башни Св. Петра в центре Риги. Им грозит тюремное заключение на срок от 15 лет до пожизненного.
Согласно обвинительному заключению, зачитанному прокурором, три члена Национал-большевистской партии России (НБП) -- Сергей Соловей (1972 г.р.), Максим Журкин (1977 г.р.) и Дмитрий Гафаров (1983 г.р.) -- незаконно пересекли границу Латвии, воспользовавшись транзитным поездом Санкт-Петербург--Калининград, в ночь с 12 на 13 ноября 2000 года. Их встретил латвийский национал-большевик Владимир Московцев и предоставил ночлег. 17 ноября лимоновцы явились в церковь Св. Петра, поднялись на ее колокольню и, пригрозив лифтеру Сергею Коху "похожим на гранату предметом", заняли смотровую площадку башни. Вывесив красные флаги с символикой НБП, подсудимые требовали "освобождения лиц, осужденных за геноцид", "угрожали взрывом и уничтожением собора". После переговоров с полицией и разговора с первым секретарем посольства России национал-большевики сдались латвийским властям. Тогда и выяснилось, что граната была муляжом. Тем не менее обвинение российским национал-большевикам предъявлено более чем серьезное -- незаконное пересечение границы и терроризм. По "террористической" статье им грозит тюремное заключение от 15 лет до пожизненного. Владимиру Московцеву предъявили обвинение по статье "помощь в пересечении границы" и "пособничество". Никто из подсудимых виновным в терроризме себя не признал, хотя Дмитрий Гафаров и согласился с тем, что границу он пересек незаконно. Что касается захвата башни Св. Петра, национал-большевики в один голос утверждают, что это была "мирная ненасильственная акция". Но выступивший в качестве свидетеля начальник специального подразделения "Омега" Юрий Грабовский сообщил, что полиция до последней минуты считала, что в руках у лимоновцев настоящая граната. Прокурор Шеленина настаивала, что национал-большевики все-таки грозили взорвать башню: "В протоколах ваших прежних допросов с ваших слов значится, что вы обещали взорвать гранату, если начнется штурм". В ответ подсудимые заявили, что в полиции безопасности эти признания были вырваны избиениями: "Да и кто же знал, что именно из-за этих слов нас обвинят в терроризме? Мы лишь обещали убить себя, если начнется штурм башни. Как? Спрыгнуть со смотровой площадки! А лимонка -- она была как бы визитной карточкой нашей организации", -- заявил Сергей Соловей. Российский адвокат Сергей Беляк, приехавший в Латвию в качестве консультанта (национал-большевиков защищают латвийские адвокаты), надеется, что обвинение в итоге все же будет переквалифицировано с терроризма на злостное хулиганство. Что касается суда, то в его непредвзятости господин Беляк уверен: "Судья Лаукрозе -- выше всяких похвал. Сразу бросается в глаза его непредвзятая позиция". Доволен он и действиями своих латвийских коллег: "Несмотря на то что они латыши, они свои профессиональные обязанности выполняют безукоризненно". Приговор по этому делу ожидается 23 апреля. КОНСТАНТИН ГАЙВОРОНСКИЙ, Ъ - №65 - 12/04/2001 Архив публикаций Добавить комментарий:
|
НОВОЕ:
Последние комментарии:
ПОРТРЕТЫ:
Жанна Агузарова
Полгода за музыку В 1984 году во время одного из концертов группы "Браво" Жанна Агузарова была арестована по обвинению в подделке документов. В заключении она провела полгода.
ДЕЛА:
Дело Ирека Муртазина
1 год и 9 месяцев за «возбуждение ненависти» к президенту Бывший пресс-секретарь главы Татарстана поплатился свободой за критику режима Шаймиева
СУДЬБЫ:
Кирилл Кленов ЕПКТ, одиночки, пытки Когда во время пыток в кабинетах УБОПа у Кирилла потребовали "сотрудничества" он, избитый и еле живой, плюнул следователю в лицо сгустком крови.
РОСЛАГ:
ЯВ 48/8. Челябинск
Ольге Смолиной дали посмотреть на ее сына всего пару минут – просто чтобы женщина убедилась, что юноша жив. Ее сын, тоже Максим, был среди тех, кто вскрыл себе вены утром. В лазарет белого от потери крови Смолина-младшего несли на одеяле: сам он идти уже не мог.
|
|
|
|